Нужен бокал-другой, чтобы пережить Третью мировую?
Британские министры призывают граждан готовить трёхдневный запас еды и воды на случай катастрофы. Но сами при этом предлагают тушь, консервированный заварной крем и «бокал-другой» вина.

Проблема Третьей мировой войны в том, что никто не хочет воспринимать её всерьёз. Президенты и премьеры по всему миру — кто-то, возможно, не совсем в себе, кто-то поспокойнее — уже довольно прямо говорят, что мир катится к большой войне. Но никто особо не слушает: слишком уж это похоже на сплошную головную боль.
Министр обороны Уэс Стритинг начал повсюду повторять: у каждого дома должен быть трёхдневный аварийный набор — на случай кибератаки, стихийного бедствия или «государственного терроризма». Хотя на самом деле он имеет в виду именно Третью мировую.
Первым делом после этих слов премьера спросили про старое высказывание Анджелы Рейнер. Месяц назад на Times Radio она, говоря о содержимом своего аварийного набора, перечислила: «Тушь, консилер, не знаю… бутылка совиньон блан, банка печёных бобов — без них никак, — и ещё я люблю хорошую банку заварного крема».
Премьер Энди Бёрнхэм, стоя у пожарной машины, попытался дистанцироваться от этой версии. Но даже он, глава ядерной державы, не смог больше двадцати секунд держать серьёзный тон.
— Я не уверен, что это должно быть в начале списка, — сказал он, уже начиная посмеиваться. — В сложной ситуации нужна ясная голова. Консервы. Бутилированная вода. Но, конечно, людям можно и бокал-другой, чтобы пережить трудный момент.
Вот и попробуй понять, насколько мы должны волноваться. Когда министр обороны совершенно серьёзно говорит, что мир стал опаснее, чем мы можем себе представить, и основы жизни могут рухнуть в любой момент, — это, в общем-то, довольно серьёзно. А с другой стороны, по словам премьера, «людям можно и бокал-другой».
Так что — запасаться совиньоном блан или нет? Понятия не имею. К счастью, я и так уже давно этим занимаюсь, никто даже не просил. И пару лет назад, когда я забыл ключи от дома и пошёл в паб ждать жену, тоже «пережил трудный момент» бокалом-другим. Только вот трудный момент, о котором говорит премьер, больше похож на полный коллапс цивилизации.

Когда другие члены правительства появляются на телевидении и тоже понятия не имеют, что ответить, становится совсем непонятно: успокаиваться оттого, что они так мало переживают, или впадать в отчаяние. Джеймс Мюррей, младший министр казначейства (ещё недавно ненадолго побывавший министром здравоохранения), на BBC Breakfast пытался убедить всех начать паниковать, хотя сам явно не паниковал ни секунды.
Его спросили прямо: «Ну и что у вас в кладовке?»
Он секунду помолчал, тяжело сглотнул и выдал: «Вы не хотите видеть мою кладовку». Ведущая с ним полностью согласилась. Мюррей рассмеялся так, будто грязная кладовка Джеймса Мюррея — один из самых известных секретов Вестминстера. Если так, то мне об этом никто не говорил.
В итоге он признал, что в его кладовке есть только кофе, что на кофе три дня не протянешь, и что, как и большинство из нас, он ничего по-настоящему не сделал.
Не очень ясно и то, нужно ли Мюррею вообще волноваться. Если бы он всё ещё был министром здравоохранения, то, когда случится худшее, его, скорее всего, забрали бы на лимузине в какой-нибудь бункер. А вот финансовым секретарям казначейства, похоже, придётся выкручиваться самим. Хотя если хорошенько постучать по люку и помахать перед глазок несколькими бутылками совиньона, может, кто-нибудь более важный всё-таки впустит.
Пока же власти одновременно требуют готовиться к концу света — и сами не могут удержаться от шуток про вино и тушь. Получается довольно точный портрет нынешнего момента: все вроде понимают, что ситуация серьёзная, но всерьёз её воспринимать всё равно никто не готов.